По данным PISA-2018, 37 процентов российских школьников подвергались буллингу — рост на 10 процентных пунктов с 2015 года. ВЦИОМ в 2024 году зафиксировал: 38 процентов россиян столкнулись с травлей в школе, среди молодёжи 18–24 лет — 53 процента. За этими цифрами — пропущенные уроки, бессонные ночи, потеря самооценки. Школа зачастую не реагирует, а ребёнок остаётся один на один с агрессией. Разбираем, какие формы принимает буллинг, как действовать родителям и когда подключать специалиста.
В исследовании Новиковой, Реана и Коновалова (опросник ОШБ, 871 школьник) выделены четыре типа травли. Самый массовый — вербальный буллинг: оскорбления, насмешки, унизительные прозвища. Более 15 процентов опрошенных становились жертвами вербальной агрессии три и более раз в месяц. Каждый третий ученик регулярно выступал инициатором вербальной или социальной агрессии.
Социальный буллинг — бойкот, изоляция, распространение слухов. Ребёнка демонстративно не замечают, не садятся рядом, исключают из общих чатов. Внешне «ничего не происходит», но психологический ущерб сопоставим с прямыми оскорблениями. По данным того же исследования, более половины школьников хотя бы раз были свидетелями вербального или социального буллинга.
Физический буллинг — толчки, подножки, порча вещей, драки — менее распространён (75 процентов опрошенных никогда не выступали инициаторами), но именно он чаще приводит к видимым травмам и фиксации инцидентов. Мальчики значимо чаще являются и жертвами, и инициаторами физической агрессии.
Кибербуллинг — травля в мессенджерах, соцсетях, игровых чатах. Исследование Хломова и коллег показало: лишь треть из 294 опрошенных школьников ни разу не сталкивались с киберагрессией. Особенность кибербуллинга — он не прекращается после уроков: телефон ребёнка превращается в круглосуточный канал унижения. ВЦИОМ в 2025 году выяснил: только 2 процента родителей признают, что их дети сталкивались с кибербуллингом, — разрыв между реальностью и родительским восприятием колоссальный.
Дети редко говорят о буллинге прямо. Причины: стыд, страх мести агрессоров, убеждение «сам виноват», боязнь расстроить родителей. Родителю нужно не ждать признания, а замечать косвенные сигналы.
Первый блок признаков — физические маркеры: синяки и ссадины без внятного объяснения, порванная или испачканная одежда, регулярная пропажа вещей и карманных денег. Второй блок — поведенческие изменения: ребёнок внезапно теряет интерес к школе, снижается успеваемость, появляются прогулы. Третий блок — психосоматика: нарушения сна, потеря аппетита, головные боли и боли в животе по утрам перед школой, ночные кошмары.
Отдельный маркер — социальная изоляция. Ребёнок перестаёт рассказывать об одноклассниках, не приглашает друзей домой и сам не ходит в гости, в классе держится особняком. Если два-три признака держатся больше недели — пора действовать.
Главное правило первого разговора: не давить. Не начинайте с «тебя обижают?» — ребёнок может замкнуться. Лучше: «Я заметила, ты в последнее время грустный. Расскажи, что происходит в школе». Родитель должен стать безопасным взрослым, которому не страшно рассказать правду. Фраза «ты, наверное, сам спровоцировал» — запрещена. Она уничтожает доверие и подтверждает логику агрессора: «ты сам виноват».
План действий состоит из двух треков. Позитивный — когда школа готова сотрудничать. Негативный — когда школа отмахивается или заявляет «у нас такого нет».
Позитивный трек. Шаг 1: спокойный разговор с ребёнком — выяснить детали без оценок и эмоций. Кто, что, когда, где, кто был свидетелем. Записать факты. Шаг 2: контакт с классным руководителем и школьным психологом. Описать ситуацию, назвать её буллингом (не «конфликтом» — это принципиально), запросить план действий. Шаг 3: контроль исполнения. Через две недели — повторная встреча: что сделано, есть ли сдвиги. Школа обязана предоставить письменное заключение психолога о состоянии ребёнка и провести профилактическую беседу с агрессорами (социальный педагог).
Негативный трек. Шаг 1: письменное заявление директору школы с требованием служебной проверки. Основание — статья 34 Закона об образовании (право на уважение достоинства и безопасность). Требуйте внеочередного заседания Совета профилактики (Федеральный закон № 120-ФЗ от 24.06.1999) — на нём агрессора могут поставить на внутришкольный учёт. Шаг 2: жалоба в управление образования, аппарат уполномоченного по правам ребёнка, прокуратуру. Приложите скриншоты переписки, аудиозаписи (если есть), медицинские справки. Шаг 3: суд — иск о возмещении морального и материального вреда. Требуется доказательная база и процессуальный документ (постановление об административном правонарушении, регистрация в полиции).
Правовая рамка: административная ответственность за оскорбление — штраф от 3 000 до 5 000 рублей (ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ). За неисполнение родительских обязанностей агрессора — от 100 до 500 рублей (ч. 1 ст. 5.35 КоАП РФ). Суммы символические, но сам факт привлечения меняет поведение родителей буллера.
Важное уточнение: перевод в другую школу — не поражение. Если школа системно не решает проблему, безопасность ребёнка важнее принципа «дожать систему». Но смену школы стоит обсуждать с ребёнком: иногда перевод воспринимается как наказание («меня выгнали»), а не как защита.
Буллинг оставляет следы глубже, чем кажется. Британское исследование (King's College London, 2018) показало: хроническая школьная травля вызывает структурные изменения мозга — уменьшение объёма скорлупы (putamen) и хвостатого ядра, — что повышает риск депрессии во взрослом возрасте. Симптомы ПТСР у жертв тяжёлой школьной травмы статистически не отличаются от показателей жертв физического насилия. По данным Казахстанского омбудсмена (ближайшая доступная статистика по постсоветскому пространству), в 22 процентах случаев попыток и завершённых подростковых суицидов выявлен буллинг в учебном заведении.
Когда подключать психотерапевта или психиатра:
Метод первого выбора при последствиях буллинга — когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Терапевт работает с циклом: триггер (воспоминание, похожий голос, школьный коридор) → автоматическая мысль («я ничтожество», «со мной что-то не так») → эмоция (страх, стыд, тоска) → поведение (избегание, замирание). Задача КПТ — оспорить автоматические мысли, вернуть ребёнку чувство контроля и сформировать новые поведенческие стратегии: как реагировать на провокацию, как обратиться за помощью, как отстаивать границы.
При выраженной травматизации применяется EMDR-терапия (десенсибилизация и переработка движением глаз). Метод работает с застрявшими травматическими воспоминаниями, снижая их эмоциональный заряд. Восемь фаз протокола позволяют переработать конкретный эпизод травли без повторного проживания боли.
Групповая терапия для подростков — дополнительный ресурс. Группа даёт то, что буллинг отнял: опыт безопасного общения, принятия сверстниками, нормализации пережитого. Подросток видит: «я не один такой, это случается с разными людьми, и это не делает меня дефектным».
В Хабаровске по данным 2ГИС на июнь 2026 года — более 120 психологов и психотерапевтов. Выбор специалиста с опытом работы именно с подростковой травматизацией принципиален: детский и подростковый психотерапевт использует методы, адаптированные к возрасту, и говорит на языке, понятном ребёнку.
Пацифик Ментал Хелф Центр (KPD) — команда из девяти специалистов в Хабаровске: психиатры и психотерапевты работают совместно. Индивидуальная и групповая терапия для подростков, переживших буллинг. КПТ, EMDR, семейные консультации для родителей. Запись: +7 (4212) 90-60-90, +7 (914) 407-78-50.
